Пожизненный срок у дороги: как случай с медведем в Красноярском крае вскрыл кризис реабилитации диких животных в РФ

Пожизненный срок у дороги: как случай с медведем в Красноярском крае вскрыл кризис реабилитации диких животных в РФ

Иногда достаточно одного короткого видео, чтобы о проблеме заговорила вся страна. Именно так произошло с бурым медведем, который уже много лет живет в клетке возле кафе «Тайга» на трассе Р-257 в Красноярском крае.

Ролик, на котором зверь лежит в грязи рядом с поилкой, покрытой зеленой плесенью, за несколько дней посмотрели больше миллиона человек. Люди возмущаются, пишут обращения, требуют спасти животное.

Но история этого медведя гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. И дело вовсе не в одном придорожном кафе.

Пожалуй, самое неприятное в этой ситуации – ощущение полной беспомощности. Люди видят страдания животного, чиновники проводят проверки, владельцы продолжают содержать зверя, а спустя несколько дней все снова возвращается на круги своя. Видео забывается до следующего скандала.

При этом проблема существует далеко не первый год. Жалобы на условия содержания медведя появляются уже давно. Путешественники, которые регулярно ездят через Красноярское море, рассказывают примерно одно и то же: небольшая клетка, грязь, скука, постоянный поток людей и автомобилей. Для дикого животного такая жизнь превращается в бесконечный день сурка.

После очередной волны публикаций медведя осмотрели. Нарушений официально не нашли. Именно этот вывод вызвал новую порцию вопросов. Потому что фотографии и видеозаписи, которые распространяются в соцсетях, сильно расходятся с формулировкой «всё соответствует требованиям».

Впрочем, даже если представить, что нарушения действительно отсутствуют, легче от этого не становится.

Главная сложность заключается в законодательстве. Медведь оказался у владельцев задолго до вступления в силу Федерального закона № 498-ФЗ «Об ответственном обращении с животными». Документ запретил содержать многих диких животных в частных руках, однако сделал исключение для тех, кто приобрел их раньше. Такие звери могут оставаться у владельцев до естественной смерти.

Получается странная ситуация. Закон не позволяет просто забрать животное только потому, что обществу не нравится, как оно живет. Для изъятия нужны конкретные основания. Но и выпустить такого медведя в тайгу уже невозможно.

Шестнадцать лет жизни рядом с человеком полностью меняют поведение зверя. Он не умеет самостоятельно добывать пищу, не боится людей так, как должен бояться дикий медведь, и просто не сможет адаптироваться к жизни в природе. Более того, такой выпуск станет опасным и для самого животного, и для человека.

На этом большинство обсуждений обычно заканчивается. Однако именно здесь начинается настоящая проблема.

История медведя у кафе – не исключение. По всей России регулярно появляются дикие животные, которым уже некуда возвращаться. Чаще всего всё начинается с браконьерства. Весной охотники убивают медведиц, оставляя в берлогах маленьких медвежат. Самостоятельно они не выживают. Кто-то погибает от голода, кого-то находят случайные люди.

Именно в этот момент рождается опасная иллюзия, что зверя можно «спасти». Медвежонка забирают домой. Кто-то искренне хочет помочь, кто-то мечтает вырастить ручного хищника, кто-то использует животное для привлечения посетителей. Пока медведь маленький, всё выглядит почти безобидно. Он вызывает умиление, играет, берет еду из рук.

Но проходит несколько лет, и милый медвежонок превращается в огромного хищника весом в несколько сотен килограммов. Домашним питомцем он стать не может. В природу его уже не вернуть. Зоопарки переполнены и не готовы принимать каждого такого зверя. Так появляются очередные клетки возле кафе, на туристических базах, в частных хозяйствах и на задворках предприятий.

Получается своеобразный конвейер. Одни животные погибают в лесу, другие проводят всю жизнь за решеткой.

Есть и еще одна сторона этой истории, о которой говорят значительно реже. Медведи в природе нередко страдают от тяжелых заболеваний. Одно из самых опасных – трихинеллез. Это паразитарная болезнь, которая поражает мышцы и внутренние органы. Заражаются не только животные, но и люди. Ослабленный медведь становится менее активным, хуже добывает пищу и часто погибает.

Если осиротевшего медвежонка действительно хотят спасти, ему нужна не просто миска с едой и вольер. Ему необходимы ветеринарная помощь, обследование, карантин и дальнейшая реабилитация.

Именно поэтому во многих странах давно работают специальные центры помощи диким животным. Их задача заключается не в том, чтобы показывать зверей посетителям, а в том, чтобы вернуть их в природу. Контакт с человеком там сводят к минимуму, чтобы животные не привыкали к людям и сохраняли естественные навыки.

В России подобных центров крайне мало. Они существуют в основном благодаря энтузиастам, грантам и пожертвованиям. Государственная система реабилитации диких животных пока остается скорее исключением, чем правилом.

Добавляет проблем и постоянная нехватка денег. Требуются просторные вольеры, дорогостоящие корма, лекарства, оборудование, транспорт. Даже доставка пострадавшего медвежонка из тайги может стоить десятки тысяч рублей. Не каждая общественная организация способна взять такие расходы на себя. Поэтому каждый новый найденный медвежонок становится испытанием. Спасти хочется, а возможностей почти нет.

Что касается медведя из кафе «Тайга», то быстрых решений здесь действительно не существует. Если нарушения условий содержания вызывают сомнения у общества, необходимы регулярные независимые проверки с участием специалистов и общественных наблюдателей. Одного визита комиссии недостаточно, чтобы поставить точку в истории, которая продолжается уже много лет.

Но даже если судьба именно этого зверя однажды изменится, проблема останется. Пока браконьеры продолжают убивать медведиц, пока осиротевших детенышей разбирают случайные люди, пока в регионах нет достаточного количества реабилитационных центров, подобные истории будут повторяться снова и снова.

babr24.com